04.12.2016  23:22  Воскресенье     16+

  30.09.2008    Болезни и мутации    : 15762     : 0  

Чудо -женщина Юлия Пастрана.

С легкой руки американского цир­кового предпринимателя Тейлора Барнума во второй половине XIX века распространилась мода демонстри­ровать публике различного рода ди­ковины и феномены.

Как грибы после дождя стали появляться так называе­мые паноптикумы, или «музеи курьез­ных редкостей». Показывали самую толстую женщину в мире, сплошь татуированного мужчину, лилипутов, восковые фигуры, изображавшие жуткие сцены вроде девушки, терзае­мой львом, или японца, совершающе­го харакири...

 
Стефан-пудель

Известный иллюзионист и факир Дмитрий Лонго вспоминал паноптикум, работавший на Нижегородской ярмар­ке. Одним из самых впечатляющих его экспонатов считался «смертельно ра­ненный турецкий офицер». Богатырь в красной феске лежал на песке, при­крывая рукой страшную рану на груди. В предсмертной агонии грудь умирающего судорожно колыхалась, сквозь пальцы рук на песок сочилась кровь.
 
«Картина была жуткая и до того нату­ральная, — рассказывал Лонго, — что некоторые дамы, посетительницы па­ноптикума, падали в обморок». Одна­ко полное разочарование постигло бы тех, кто заглянул внутрь фигуры офи­цера. Там скрывался несложный меха­низм, выдавливающий из раны «кровь»— смесь вазелина с глицерином, окра­шенную в красный цвет. Содержатели паноптикумов умело ис­пользовали психологию толпы.
 
Поэтому желанными экспонатами любого «музея курьезов» всегда были разнообразные уроды. Немец Зедельмайер однажды нашел прямо-таки клад - существо, на­поминающее по виду не то человека, не то собаку. Это был юноша по прозвищу Стефан-пудель, покрытый густой и длин­ной шерстью. Зедельмайер купил его у бедных польских крестьян, державших своего безобразного сына в хлеву.

Женщина-монстр

Но как ни славились всевозможные великаны и карлики, необыкновенные толстяки и сиамские близнецы, все же им трудно было соперничать с женщи­ной-монстром Юлией Пастраной. Она  появилась в паноптикумах и цирках в 50-х годах XIX века - молодая женщина, смуглая, невысокого роста и нормально­го телосложения.

«С широкими плечами и роскошно развитой грудью, — как от­мечал современник. - Руки ее красивы, ноги стройны». Но поражало лицо! Узкий лоб, выпяченные вперед губы, несораз­мерно большие уши и... борода, черная кустистая борода!

В облике этой женщины было что-то нечеловеческое, животное. «Щеки, под­бородок ее, — рассказывал очевидец, — покрыты густыми волосами. Усы до­вольно редкие. На ушах - темные кло­чья волос. Затылок, грудь, руки также покрыты волосами». Сообщалось, что говорила она «довольно рассудитель­но», причем на двух языках - испанском и английском, знала многие домашние занятия.

Юлия была мексиканкой. Ее нашли ребенком в лесах Сьерра-Мадре, одно­го из хребтов Кордильер, вдали от на­селенных мест. Как она оказалась там, никто не знал. Ее купил содержатель па­ноптикума, сразу же сообразивший, ка­кую ценность представляет собой этот монстр. Пастрана выросла, и ее стали демонстрировать за деньги.

Искусство ее было несложным. В цир­ках, например, бородатую женщину вы­водили на манеж. Она обходила его по барьеру несколько раз, обольстительно улыбаясь зрителям и посылая им воз­душные поцелуи. Пастрана также пела, танцевала, заговаривала с публикой.

Вечер в «Эрмитаже»

Русский актер Василий Далматов вспоминал: «Я видел ее еще в детстве, в цирке, где она появилась в качестве пе­вицы и танцовщицы, в коротком платье с декольте. Я помню даже ее горловые звуки и английские слова. Помню, как она напугала меня, когда ее водил имп­ресарио по барьеру огромного цирка, и она, поравнявшись с нашей ложей у ба­рьера, вздумала приласкать меня».

В Россию, в Москву, Юлию Пастрану привезли летом 1858 года (до этого ее показывали в Германии и Англии). Газе­та «Ведомости московской городской полиции» известила следующее: «В саду «Эрмитаж» в четверг, 3 июля, большой увеселительный и музыкальный вечер, в котором прибывший в сию столицу из­вестнейший феномен мисс Юлия Пастра­на в первый раз будет иметь честь явить­ся пред московскою публикой. Цена за вход 1 рубль 50 копеек серебром с пер­соны. Дети платят половину».

Успех Пастраны в Москве оказался грандиозным. Она пробыла здесь боль­шую часть июля и дала восемь «кон­цертов», во время которых исполняла испанские и шотландские танцы, пела. Появлялась на эстраде то в итальянс­ком, то в греческом платье и даже в кос­тюме американского матроса.

В те дни вышла книжка «Удивленная Москва в толках и анекдотах о знаме­нитой мисс Юлии Пастране». Толков же действительно было немало. Многие москвичи вообще не верили, что могла уродиться девушка со столь необыкно­венной физиономией. Ходил даже слух, что на самом деле она, напротив, очень хороша собой, а все уродливое в ней сделано из гуттаперчи.

Разборчивая невеста

Но были отклики и другого рода. Пе­тербургская газета «Северная пчела» посвятила бородатой женщине сочувс­твенную статью. «Эта жертва каприза природы, — говорилось там о Пастране,— сделалась игрушкою жадных корыс­толюбцев. Как бы ни была низка сту­пень развития, на которую поставлена судьбою Пастрана, но в этой косматой груди бьется же человеческое сердце: зачем подавлять его биение холодною рукою корысти?».

Даже изображения ее, сетовала газета, стали предметом наживы: «Портреты Пастраны так рас­пространены, что едва ли найдется пос­тоялый двор между двумя столицами, где бы не было вывешено ее лицо». Но что простой люд! Куда печальнее, гово­рилось в статье, было видеть жадное и холодное любопытство образованной публики, толкавшейся и давившей друг друга в саду «Эрмитаж».

Пожалуй, только безымянный автор этой статьи один и вступился за Пастра­ну. Он признавался, что наблюдал за ее выступлением в Москве с тяжелым чувством. «Уклонения природы, како­го бы вида они ни были, интересны и поучительны. Но зачем же водить эту женщину по толпе, как ученого зверя?»- вопрошал он.

Та же «Северная пчела» писала, что о Пастране «рассказывают неслыханные басни, которые повторяет, увеличивает и украшает стоустая бестолковая мол­ва». Наверное, именно такой басней явился слух, что Пастране, несмотря на ее, мягко говоря, странный облик, было сделано около двадцати брачных предложений.

Одним из «соискателей» ее руки стал, как говорили, другой фе­номен, толстяк-англичанин, 53-летний Роджером Барком, человек с огромным животом, весивший целых 240 кило­граммов! Но Юлия оказалась невестой чрезвычайно разборчивой и все пред­ложения отвергла.

Забальзамированная «бородачка»

После отъезда Пастраны за границу в России появилась литография, высмеи­вающая «пастроманов». Стоя на эстра­де, Юлия обращалась к «просвещенной» публике: «Прежде я предполагала, что сама составляю предмет удивления, но теперь уверилась в противном: предмет удивления — это вы, господа!».

Окончила Юлия Пастрана свой жиз­ненный путь где-то в Германии. Говори­ли, что она умерла при родах. Ребенок, родившийся мертвым, оказался, как и мать, сплошь покрытым волосами. Однако и после смерти Пастрана про­должала приносить содержателю па-

ноптикума Гаснеру огромный доход. Он забальзамировал ее тело (а по некото­рым сообщениям, и тело ее волосатого ребеночка) и выставил в своем «музее» под стеклянным колпаком.

Уже упомянутый актер Далматов вспо­минал, что видел «чучело» Пастраны в паноптикуме, открытом в Петербурге на Невском проспекте. Одета и причесана она была точно так же, как во време­на своих выступлений. У ног ее лежала официальная бумага, удостоверявшая, что обмана тут никакого нет, экспонат подлинный. Большие черные глаза за­бальзамированной чудо-женщины гля­дели на посетителей паноптикума лас­ково, точно живые. И в них светились грусть и укор...

Геннадий ЧЕРНЕНКО

"Тайны ХХ века" 2007.

Другие новости по теме:
борода, Юлия Пастрана, женщина


Комментарии 0

Читать последние 100 комментариев
Имя *:
Email:
Подписка:1
Код *: